Crypto Emergency

Глава биржи Ричард Тенг признал: когда в Европе ужесточили правила, 70% клиентов вывели деньги на личные кошельки, и только 30% перешли на разрешенные по MiCA площадки. Регуляторы хотели навести порядок, а получили обратный эффект — народ массово ушел в самостоятельное хранение.
Теперь этот кейс напрямую касается России. Но есть огромная разница: Европа работает в обычных условиях, а мы находимся под беспрецедентным санкционным давлением. Это создает двухсторонний удар по бизнесу. С одной стороны — жесткое регулирование внутри страны, с другой — внешние ограничения, которые делают любую лицензированную биржу в России мишенью для вторичных санкций.
Если у нас решат закручивать гайки, результат будет зеркальным, но в разы болезненнее. Запретить крипту технически невозможно, люди просто уйдут в DEX и холодные кошельки. Налоги, на которые рассчитывают власти, никто не заплатит — отследить движение между личными кошельками практически нереально.
Особенно абсурдная ситуация сложится с биржами, которые получат лицензию в России. Они автоматически попадут под санкционные риски, банки с ними работать не будут, а пользователи побоятся даже приближаться к таким площадкам. И это логично: криптовалюта, выведенная с такой биржи, будет гореть красным на любом AML-сканере. Её никто не примет на нормальных обменниках или крупных биржах, с ней ты ничего не сделаешь и никому её не продашь. Зачем кому-то покупать актив, который сразу светится как санкционный и блокируется при первой же попытке вывода?
В итоге эти биржи получат лицензию, но останутся без клиентов и без денег. Вместо поступлений в бюджет и контроля над рынком государство получит абсолютно «серую» зону. Оборот останется, но станет невидимым. Европа этот урок уже прочувствовала. Если российские власти не учтут санкционный фактор, они просто потеряют последний шанс интегрировать крипту в экономику — все уйдет в тень, где лицензии никому не нужны, а бизнес просто не сможет физически существовать под двойным давлением.

Автор Ян Кривоносов
Когда мы говорим о добыче биткоина за 1300 долларов, многие воспринимают это как очередной кликбейт или маркетинговый трюк. Но на самом деле это чистая математика, которая прямо сейчас работает в Иране. Там промышленный тариф на электроэнергию для майнеров составляет около одного цента за киловатт-час, и при текущей цене биткоина под 63 тысячи долларов себестоимость добычи одной монеты действительно укладывается в эти 1300 долларов. Это не теория, а работающая схема, просто доступ к ней есть далеко не у всех, а у избранных структур, приближённых к власти.
Теперь давайте посмотрим на Россию. У нас ситуация диаметрально противоположная. Сетевой майнинг в 2026 году стал откровенно убыточным для большинства игроков. Тарифы для крупных потребителей уже перевалили за 5 рублей за киловатт-час, а где-то и за 6. При такой цене электричества себестоимость добычи одного биткоина взлетает до 40–50 тысяч долларов, и это при самом оптимистичном раскладе. То есть ты вроде бы добываешь, но маржа смешная, а если сложность сети растёт или цена биткоина проседает — ты сразу уходишь в минус.
И тут мы подходим к главному парадоксу. В России ежегодно сжигается около 25 миллиардов кубометров попутного нефтяного газа. Это не опечатка, это данные Росстата за 2025 год. Газ просто горит в факелах прямо на месторождениях, потому что его некуда девать — инфраструктуры нет, перерабатывающих заводов не хватает, а штрафы за сжигание для нефтяных компаний часто выгоднее, чем строительство газопроводов или газопереработки. Но если подойти к этому с умом, то каждый кубометр этого газа можно превратить в 3–4 киловатт-часа электроэнергии через газопоршневые установки. Себестоимость такой энергии оценивается в 2–3 цента за киловатт-час, что уже сопоставимо с иранскими показателями. И здесь возникает закономерный вопрос: почему мы до сих пор сжигаем этот газ, вместо того чтобы добывать на нём биткоины?
Росатом, кстати, уже показал, как это может работать. Рядом с Калининской АЭС в Удомле построена майнинговая ферма мощностью 30 мегаватт, где электроэнергия для майнеров стоит 4–5 центов за киловатт-час. И это при том, что атомная энергия дороже газовой. В планах госкорпорации расширение до 240 мегаватт с площадками в Северске, Мурманске и Калининграде. Интернет-омбудсмен Дмитрий Мариничев оценивает окупаемость совместного проекта «Ростелекома» и «Росэнергоатома» в один год. Представьте, что будет, если мы создадим особые экономические зоны вокруг атомных станций и разрешим частным компаниям арендовать мощности по себестоимости. Глава «Росатома» Алексей Лихачёв уже предлагал размещать майнинговые фермы на Запорожской АЭС в формате особой экономической зоны. Идея очевидна: атомная энергия стабильна, дешева и не зависит от конъюнктуры рынка углеводородов.
Но вместо этого мы наблюдаем обратный процесс. Закон о легализации майнинга, принятый в ноябре 2024 года, должен был создать условия для развития отрасли, а привёл к тому, что в регионах ввели запреты на добычу криптовалют. BitRiver — крупнейший российский майнер с 15 дата-центрами и более 175 тысяч единиц оборудования — фактически обанкротился. Компания инвестировала 1,4 миллиарда рублей в строительство ЦОДа мощностью 100 мегаватт в Бурятии в особой экономической зоне, но сначала правительство ввело сезонный запрет на майнинг в регионе, а с 1 января 2026 года ограничения стали круглогодичными. Проект остановлен. Иски контрагентов, арест счетов, банкротство ГК «Фокс», контролирующей 98% уставного капитала BitRiver, уголовное дело против основателя компании Игоря Рунца — это не результат экономической неэффективности, это результат системных ошибок регулирования.
Другие игроки тоже фиксируют падение прибыли. У Intelion при росте выручки на 183% прибыль упала на 48%. У Promminer при росте выручки на 31% прибыль снизилась на 76%. Выручка BitCluster упала на 80%. По оценке бывшего коммерческого директора BitRiver Игоря Гордеева, маржинальность бизнеса сегодня стремится к нулю.
И это при том, что Россия занимает около 15,5% мировых мощностей майнинга. Мы буквально теряем лидерство на глазах.
А теперь давайте посчитаем, что мы теряем, продолжая сжигать газ вместо того, чтобы майнить на нём биткоины. Технический расчёт выглядит примерно так. При полной утилизации сжигаемого газа мы могли бы получить 75–100 миллиардов киловатт-часов электроэнергии. Для добычи одного биткоина при современной сложности сети требуется около 150 тысяч киловатт-часов. Значит, при полной утилизации сжигаемого газа мы могли бы добывать примерно 500–600 тысяч биткоинов в год. При цене 63 тысячи долларов за монету это 31–42 миллиарда долларов выручки. Налоги и прибыль от такой деятельности — это десятки миллиардов долларов в бюджет, новые рабочие места в регионах, технологическое развитие и сокращение экологического ущерба.
Что мешает реализовать эту схему на государственном уровне? По сути, только отсутствие системного подхода и политической воли. В Иране майнинг — это фактически государственный бизнес, где дешёвая энергия предоставляется только «своим» структурам. У России есть шанс сделать то же самое, но цивилизованно: через закон, особые экономические зоны и долгосрочные контракты с проверенными операторами. Север России уже становится точкой притяжения для майнинга благодаря холодному климату и дешёвой энергии. Кольская АЭС в Мурманской области, гидроэлектростанции Сибири — у нас есть все ресурсы, чтобы занять первое место в мире по объёму добычи биткоина.
Биткоин за 1300 долларов — это не рекламный слоган и не фантастика. Это показатель того, что география майнинга меняется, и страны с дешёвой энергией и ограниченными возможностями её экспорта могут использовать биткоин как способ монетизации своих ресурсов. У России таких ресурсов больше, чем у любой другой страны в мире. Вопрос лишь в том, готовы ли мы наконец перестать сжигать свои богатства в факелах и начать превращать их в реальные деньги, которые пополнят бюджет и создадут новую экономическую реальность.

Автор: Ян Кривоносов
Знаете, я с большим интересом наблюдаю за рынком в последние пару недель. Мы все привыкли, что биткоин — это такой барометр страха: чуть что-то где-то бахнуло, или политики начали грызться — и курс тут же летит вниз. Но сейчас мы видим удивительную картину, которая ломает эти старые стереотипы. Взять хотя бы историю с Ормузским проливом. Если бы такое случилось лет пять-шесть назад, мы бы точно увидели дикую панику и обвал биткоина на 20-30%. А сейчас? Биткоин спокойно стоит выше $63 000, а нефть Brent подскочила к $79. Рынок как будто говорит: «Эй, мы это уже проходили, и нас не проведешь».
Дело в том, что за эти годы биткоин серьезно повзрослел. Когда на рынок пришли крупные институциональные игроки через спотовые ETF, динамика кардинально изменилась. Это уже не та история, где толпа розничных инвесторов скупает или продает под влиянием эмоций. Сейчас в игре фонды с длинным горизонтом планирования, они не будут дергаться при каждом громком заголовке. И это подтверждается цифрами: недавно приток в американские ETF составил почти 200 миллионов долларов, положив конец восьминедельной серии оттоков.
Особенно меня зацепила ситуация с Ираном. Это же практически хрестоматийный пример, почему биткоин важен. Сначала иранцы заявили, что будут взимать плату за проход через пролив в долларах — классическая схема. Потом они переключились на стейблкоины вроде USDT, наверное, подумали, что так удобнее и современнее. Но очень быстро поняли, что это ловушка. Потому что их активы в этих стейблкоинах в любой момент могут заблокировать эмитенты по требованию властей США. И тогда иранцы сделали следующий шаг — начали принимать оплату в биткоинах. И это прекрасно иллюстрирует главную суть: биткоин невозможно заморозить, он никому не подчиняется, у него нет эмитента, которого можно надавить. Для стран, которые живут под санкционным давлением, это становится не просто способом сбережения, а буквально спасательным кругом для международных расчетов. И когда такие страны на практике переходят на биткоин, это меняет отношение к нему всего рынка.
Кстати, обратите внимание, как странно ведут себя другие активы на фоне всего этого. Все эти разговоры про панические распродажи биткоина, на мой взгляд, сильно преувеличены. Да, были легкие коррекции, но той истерики, о которой трубят в новостях, я не вижу. Аналитики говорят, что средний дневной объем чистых продаж на спотовом рынке биткоина в июле упал до 53 BTC, тогда как в июне этот показатель превышал 2000 BTC. Это колоссальное снижение панического давления. Получается, что «слабые руки» уже покинули рынок, а сильные инвесторы продолжают держать позиции.
Зато я вижу настоящую панику в других секторах. Взять хотя бы токен Pi Network, который обвалился на 97% от своего максимума. Сейчас он торгуется по $0,0785, а его рыночная капитализация упала ниже миллиарда долларов. Люди вкладывались в этот проект годами, майнили монеты на своих телефонах, верили в обещания, а по факту получили актив, который не выдерживает никакой критики. Как только на рынке началась турбулентность, первые держатели — так называемые «пионеры» — массово побежали продавать свои токены, и цена просто рухнула. И это при том, что биткоин и эфир за год потеряли 30-40%, а Pi Network — больше 60% только с начала года, а от исторического максимума вообще все 97%. Это классический пример того, как обещания без реального фундаментала разбиваются о суровую реальность. Проект вроде бы существует уже несколько лет, но так и не смог построить полноценную экосистему, а пользователи начинают громко выражать разочарование.
Или взять недавнее IPO Илона Маска. Это вообще исторический случай — он впервые в истории вывел компанию на биржу, будучи при этом убыточным. И все побежали туда вкладывать огромные деньги, верили в гениальность предпринимателя. Но что мы видим сейчас? Акции уже упали примерно на 12%, и инвесторы сидят в минусе.
При этом у Илона вроде бы всё хорошо с ракетами, SpaceX запускает его аппараты, но рынок всё равно разворачивается. Если начнется настоящая паническая распродажа, эти акции могут упасть еще глубже. И это очень похоже на ту же историю, что и с Pi Network — когда на рынке начинается неопределенность, инвесторы убегают из всего, что не имеет под собой реальной, доказанной ценности или связано с излишними рисками. Они ищут безопасность, и биткоин в этой ситуации выглядит гораздо увереннее.
Почему так происходит? Потому что люди начинают понимать: биткоин — это не просто очередной стартап или мемный токен. Это единственный по-настоящему децентрализованный актив. Его не контролирует ни один банк, ни одно правительство. Даже если какие-то бывшие разработчики, как Патрик Шью из Google, продают все свои биткоины и трубят о скором конце, называя главной угрозой квантовые компьютеры, это не должно вызывать паники. Да, он технически подкованный человек, и его слова вызвали резонанс. Он говорит, что 95% биткоинов уже добыто, майнеры теряют доходность, а квантовые компьютеры скоро смогут взламывать приватные ключи.
Но Шью, видимо, забыл, что Сатоши Накамото еще 16 лет назад, в 2010 году, на форуме BitcoinTalk уже отвечал на этот вопрос. И его ответ был удивительно спокойным и прагматичным. Он прямо сказал, что если квантовая угроза станет реальной, сеть просто перейдет на новые криптографические алгоритмы, а пользователи обновят ПО и перенесут свои монеты на новые кошельки с защищенными ключами. Более того, сообщество разработчиков уже работает над решениями вроде BIP-360 и BIP-361 — это предложения по переходу на пост-квантовую криптографию. Galaxy Digital, один из крупных игроков, говорит, что в сообществе уже формируется консенсус: нужно разработать решение и отложить его «на полку» до тех пор, пока оно действительно не понадобится. И даже если самый страшный сценарий случится, рынок справится с возможной распродажей старых монет, включая даже кошельки Сатоши.
Так что квантовая угроза — это не сценарий «всё рухнет завтра». Это вызов, который можно преодолеть. Биткоин создавался как адаптивная система, способная эволюционировать, и это его главное преимущество.
Подводя итог, я вижу, что биткоин окончательно перестал быть просто игрушкой для спекулянтов. Он становится тем самым «цифровым золотом», о котором мы столько говорили. Пока Pi Network и другие хайповые проекты теряют 97% стоимости, пока акции даже таких гигантов, как Илон Маск, падают на глазах, пока страны вроде Ирана на практике переходят на биткоин из-за невозможности заморозить его, биткоин стоит на своем и даже привлекает институциональный капитал через ETF. Это не случайность. Это признак того, что рынок начинает отличать настоящую ценность от пустых обещаний. И то, что биткоин устоял при таких серьезных геополитических встрясках, только подтверждает: мы переходим в новую эру, где биткоин — это полноценная часть глобальной финансовой системы, а не маргинальный актив на обочине. Инвесторы это уже поняли, и я думаю, что со временем это понимание только укрепится.

首都警察は、路上強盗に関与した疑いで3人の男性を逮捕した。事件は「モスクワ・シティ」で発生した。若い男性は、まとまった金──150万ルーブル──を暗号通貨に両替するためにそこへ来ていた。その金は母親が車の売却で得たものだった。
両替所では彼に断られ、建物の外へ出ると、彼とその友人たちに見知らぬ男たちが近づいてきた。少年はタクシーで立ち去ろうとしたが、加害者らは彼を車から引きずり出し、地下通路に連れ込み、現金の入った袋を奪った。

著者：ヤン・クリヴォノソフ
ロシア財務省は、暗号通貨の発行および交換をめぐって人々を最大4年の懲役に送る可能性のある修正案を準備しました。これはもはや単なる噂ではなく、まさに具体的な法案であり、今後数カ月のうちに下院（国家ドゥーマ）に提出する予定です。

つい最近まで、株式と暗号資産の取引には別々のプラットフォームが必要でした。今では、両方の資産クラスで作業できる単一の空間を選ぶユーザーがますます増えています👀
CryptoQuantによると、2026年6月にBinanceは株式（TradFi Equity Perps）の無期限先物における世界の取引量の約80%を確保しました。これは530億ドル（$53,8 млрд）で、最も近い競合の約6倍です✅