Когда начинается война, нам предлагают обсуждать президентов. Кто кого спровоцировал. Кто сделал первое заявление. Кто хороший. Кто плохой. Попробуем сделать иначе. Не будем пока никого оправдывать и никого обвинять.
Просто проследим за деньгами.
Потому что иногда финансовый отчёт корпорации способен рассказать о политике больше, чем часовая речь президента.
Начнём не с Ирана. Начнём раньше
Ещё до возвращения Дональда Трампа в Белый дом американский нефтегазовый капитал активно поддерживал республиканцев и самого Трампа. Во время кампании 2024 года широко обсуждалась его встреча с руководителями нефтегазовых компаний, где речь шла о крупном финансировании и одновременно - о политике дерегулирования отрасли. После прихода к власти направление действительно изменилось. Уже 20 января 2025 года Трамп объявил в США чрезвычайное положение в энергетике. В президентском указе прямо перечислялись расширение добычи, транспортировки, переработки и энергетической инфраструктуры как приоритеты государства. Само по себе это, конечно, ничего не доказывает. Политиков финансируют самые разные группы капитала. Но запомним эту связь и посмотрим, что произошло дальше.
Теперь перенесёмся в 2026 год
Война США и Израиля против Ирана ударила по одному из важнейших энергетических узлов планеты - Ормузскому проливу. И это не какой-то второстепенный морской маршрут. Через него проходит примерно пятая часть мировых нефтяных потоков. Сейчас движение судов через пролив резко сократилось, а неопределённость вокруг поставок остаётся одним из главных факторов нефтяного рынка. Что произошло дальше? Нефть подорожала. Но ещё интереснее произошло с нефтепродуктами.
И вот здесь появляются цифры
Три крупнейших американских нефтепереработчика - Marathon Petroleum, Phillips 66 и Valero - во втором квартале получили совокупно:
$12,6 млрд прибыли.
Годом ранее их совокупная прибыль была существенно меньше. Но ещё интереснее другое. Акционерам через дивиденды и обратный выкуп акций компании вернули:
$6,3 млрд.
Годом ранее - $2,6 млрд. Акции Marathon с начала года выросли примерно на 110%, Valero - на 98%, Phillips 66 - на 75%. Одним из источников этих результатов стали резко выросшие маржи нефтепереработки на фоне нарушения поставок и дефицита топлива. Запомним и эти цифры.
А теперь посмотрим на другую сторону той же войны
Американский рабочий никаких миллиардов не получил. Он приехал на заправку. Средняя цена бензина в США сейчас находится примерно на уровне $4,06 за галлон. Получается довольно интересная картина. Одна война. Одна страна. Но совершенно разные экономические последствия. Для владельца акций нефтеперерабатывающей компании - растущие прибыли, дивиденды и buyback. Для человека, живущего на зарплату - более дорогое топливо и дополнительное давление на семейный бюджет. И здесь вопрос «кому выгодно?» перестаёт быть конспирологией. Он становится обычным вопросом политэкономии. Более того, нынешняя ситуация показывает, насколько сложнее работает капитализм. Brent после военного пика около $126 уже опускалась примерно к $88, однако цены нефтепродуктов оставались высокими. Почему? Проблема теперь не только в сырой нефти. В мире возник дефицит перерабатывающих мощностей и нефтепродуктов. Поэтому особенно большие преимущества получили именно нефтепереработчики. Это важное различие. Не существует какого-то единого «нефтяного капитала», который всегда получает одинаковую выгоду. Разные группы капитала могут иметь разные интересы. Именно поэтому анализ начинается не с лозунга, а с исследования того, куда движутся деньги.
А теперь вернёмся к политике
Вот здесь возникает вопрос, который обычно задают слишком редко. Что такое «национальный интерес»? Предположим, государство ведёт войну. Рабочий этой страны платит больше за бензин. Государство расходует огромные средства. Солдаты рискуют жизнью. Семьи несут последствия инфляции. Одновременно определённая часть капитала получает рекордные маржи и возвращает миллиарды своим акционерам. Можно ли автоматически назвать интересы всех этих людей одним национальным интересом?Или внутри одной нации существуют разные классы, для которых одна и та же политика имеет совершенно разную цену?
Именно здесь неожиданно появляется Ленин
23 августа 1918 года Ленин говорил в Политехническом музее: «Большинство людей… против этой кровавой бойни, но они не видят её прямой связи с капиталистическим строем». Его мысль была гораздо глубже популярного сегодня вопроса «кому выгодно?».
Он предлагал смотреть не только на конкретного человека, заработавшего на конкретной войне. Он предлагал исследовать систему интересов, из которой вырастает политика государства. И здесь становится интересна история с Ираном. Есть крупный капитал, имеющий политическое влияние. Есть государственная политика, благоприятная для энергетической отрасли. Есть война, резко изменившая энергетические рынки. Есть компании, заработавшие на этих изменениях миллиарды. И есть население, оплачивающее последствия через более высокие цены. Все эти факты существуют одновременно.
Поэтому вопросы гораздо серьёзнее: какие классы обладают достаточной экономической силой, чтобы их интересы учитывались при формировании государственной политики?
И второй:
кто получает выгоды от этой политики, а кто оплачивает её последствия?
Вот тогда многое становится видно иначе. Война перестаёт выглядеть исключительно как столкновение характеров двух президентов. За политикой начинают проступать производство, торговые пути, энергетика, корпорации, государственные интересы и капитал. И появляется самый неприятный вопрос.
Если прибыль получает один класс, а счёт приходит другому - чей это «национальный интерес»?
Сегодня американцу предлагают принять высокую стоимость топлива как цену геополитической борьбы. Но одновременно американские нефтепереработчики считают миллиарды прибыли. Именно поэтому вопрос «кому выгодно?» нельзя считать циничным.
Потому что прежде чем соглашаться умереть или обеднеть ради чьих-то «общих интересов», неплохо сначала выяснить:
а насколько эти интересы действительно общие?
❓Как считаете:
если экономические издержки войны несёт большинство населения, а часть крупного капитала одновременно получает от неё дополнительную прибыль - можем ли мы вообще говорить об их едином «национальном интересе»? Или войну, как и экономику, нужно рассматривать прежде всего через интересы конкретных классов?
#MiddleEast #Geopolitics #Energy #Markets